Презрение Павла VI к католикам, не приветствовавшим литургическую реформу

Мы медленно и с меланхолией приближаемся к 50-й годовщине вступления в силу апостольской конституции Папы Павла VI Missale Romanum и к первому обязательному священнопразднованию Novus Ordo Missæ в первое воскресенье Адвента 30 ноября 1969 года. В связи с этим, следует напомнить, что этот раздражительный и раздражающий многих Папа считал необходимым часто обращаться к тем «критиканам» своего времени, которые жаловались на постоянные изменения, вносимые в римскую Литургию в течение 1960-х годов. Некоторым читателям уже известно о беспрецедентных общих аудиенциях в марте 1965 года и ноябре 1969 года (я подробно писал про них в докладе «A Half-Century of Novelty: Revisiting Paul VI’s Apologia for the New Mass»), но мало кто слышал о других публичных обращениях, в которых он продолжал свою тираду против тех, кто без энтузиазма отнёсся к реформе.

У Папы Павла был интересный стиль речей: такой, словно миряне и духовенство, будто счастливые граждане коммунистического рабочего рая, в восхищении и желании активного участия бросились принимать новую форму Мессы. Опубликованные и устные свидетельства, а также резкое сокращение количества верующих в 1960-х и 1970-х годах, позволяют предположить, что лишь незначительное меньшинство оценило «добрые намерения» комиссии Буньини. Таким образом, презрение Павла VI было направлено не только к большинству своих же единоверцев (что само по себе не особо походит на поведение святого); фактически, оно было направлено против многовековой традиционной католической практики, которая, несмотря на все свои возможные недостатки, удерживала большое количество верующих в Церкви и в вере, придавая им такие набожность и серьёзность, каковые было трудно найти за пределами католицизма, не говоря уже о том, чтобы где-либо они были выше. Совет, который Луи Буйе дал в 1956 году, остался незамеченным: «Мы должны не помогать искусственному сообществу участвовать в антикварной Литургии, а, скорее, готовить реально существующие сообщества Церкви к участию в правильно понятой и действительно традиционной литургии» («Life and Liturgy» (1956), pp. 14-15. Эти слова цитирует Алкуин Рид в предисловии к изданию Beauduin, «Liturgy, the Life of the Church». — Прим. Питера Квасневского.).

В этой статье я хочу предложить читателю некоторые цитаты Павла VI, которые я нашёл в толстенной подпорке для дверей под названием «Documents on the Liturgy 1963–1979». Эти цитаты раскрывают весь масштаб (или отсутствие масштаба) папской мысли в том, что касается значения participatio actuosa и позорного поведения тех, кто упорно противился маршу прогресса.

Обращение к итальянским епископам, 14 октября 1964 года (DOL 21)

«Литургическая реформа открывает нам путь к перевоспитанию наших людей в их религиозности, к очистке и оживлению их форм молитвы и набожности, к восстановлению достоинства, красоты, простоты и хорошего вкуса наших религиозных обрядов. Без такого внутреннего и внешнего обновления остаётся мало надежды на повсеместное выживание религиозной жизни в сегодняшних изменённых условиях… Развивайте сакральную музыку, набожное совместное пение народа. Помните, если верующие поют, они не покинут Церковь; если они не покинут Церковь, они сохранят веру и будут жить, как христиане».

Общая аудиенция, 13 января 1965 года (DOL 24)

«Своим стремлением довести конституцию о Литургии до точного и животворящего результата вы [миряне] показываете, что имеете то распознание знаков времени, которое Христос советовал своим первым ученикам (см. Матф 16:4) и какое Церковь сегодня пробуждает и находит во взрослых католиках… Вы показываете, что понимаете тот новый путь религии, который текущая литургическая реформа стремится восстановить… Теперь забота Церкви расширяется; сегодня она меняет определённые аспекты ритуальной дисциплины, которые теперь являются неадекватными, и старается отважно, но рассудительно проникнуть в их экклезиальное значение, в потребности сообщества и сверхъестественный смысл церковного культа. Чтобы понять эту религиозную программу и насладиться её ожидаемыми результатами, мы все должны изменить свой привычный способ мышления о священных обрядах и религиозных практиках как о чём-то, что требует лишь пассивного и растерянного присутствия. Нам нужно полностью осознать тот факт, что вместе с Собором родилась новая духовная педагогика. Это то новое, что принёс Собор, и мы не должны отказываться от того, чтобы стать сначала учениками, а затем и учителями в этой школе молитвы сейчас, у её начала. Может статься так, что реформы затронут очень дорогие нам практики, достойные уважения; что реформы потребуют от нас усилий, которые поначалу будут бременем. Но мы должны иметь послушание и доверие: религиозные и духовные перспективы, которые перед нами открывает конституция, очень важны в своей доктринальной основательности и аутентичности, в неоспоримости своей христианской логики, в чистоте и богатстве культурных и эстетических элементов, в своём ответе на характер и потребности современного человека».

Обращение к пастырям и великопостным проповедникам, 1 мая 1965 года (DOL 25)

«Вот некоторые из заданий: изменить столь многочисленные позиции, которые в ряде отношений сами по себе являются достойными уважения и дорогими для людей; пробудить набожных и хороших людей, представив им новые способы молитвы, которые они поймут не сразу; перетащить на сторону личного включения в совместную молитву многих людей, которые привыкли молиться — или не молиться — в церкви, как им нравится; усилить обучение молитве и культу в каждом сообществе, то есть показать верующим новые точки зрения, жесты, практики, формулы и позиции, которые поспособствуют активному участию в религии, к которому многие не привыкли. Одним словом, заданием является побудить народ Божий к священнической литургической жизни. Опять же, можно сказать, что это сложное и деликатное дело, но нужно добавить, что оно необходимое, обязательное, стоящее и восстанавливающее. Мы надеемся, что оно также принесёт удовлетворение».

Общая аудиенция, 17 марта 1965 года (DOL 27)

«Что люди думают о реформе Литургии?.. Во-первых, есть те, кто дают свидетельство об определённом замешательстве, а потому беспокойстве. До сих пор люди чувствовали себя удобно: они могли молиться так, как хотели, все довольно хорошо знали то, как происходит Месса. Теперь со всех сторон новые вещи, изменения, сюрпризы: дошло даже до того, что пришлось отказаться от звонков на Sanctus. Также есть молитвы, которые больше никто не может найти; Причастие принимают стоя; Месса внезапно заканчивается после благословения. Каждый даёт ответы, есть много движения; молитвы и чтения произносятся громко. Короче, покоя больше нет, вещи стали менее понятными и так далее. Мы не будем критиковать эти взгляды, потому что тогда нам пришлось бы показать, что они свидетельствуют о плохом понимании значения религиозных обрядов и приоткрывают нам не истинную набожность и истинную оценку значения и ценности Мессы, а, скорее, определённую духовную ленность, которая мешает сделать личное усилие для лучшего понимания и участия, направленного на лучшее понимание и выполнение этого самого сакрального из всех религиозных актов, в котором мы приглашены, а, скорее, в котором обязаны участвовать».

(Такого даже специально не выдумаешь!)

Гомилия в римском приходе, 27 марта 1966 года (DOL 33)

«Собор занял фундаментальную позицию, что верующие должны понимать то, что говорит священник (Данное утверждение, естественно, является открытой ложью со стороны Павла VI, поскольку Собор не занимал такой позиции, но занимал фактически иную; эту ложь он повторял десятки раз при различных поводах. — Прим. Питера Квасневского.), и участвовать в Литургии; быть не просто пассивными зрителями, а живыми душами… Посмотрите на алтарь, установленный теперь для диалога с присутствующими; вспомните латинский язык, который принесли в жертву, бесценное хранилище сокровищ Церкви. Это хранилище открыли, и сегодня разговорный язык людей становится частью их молитвы. Губы, которые часто были молчаливыми, словно запечатанными, теперь, наконец, начинают двигаться, поскольку всё собрание может произнести свою часть в диалоге… Не существует более того смутного феномена, что люди хорошо знают и высказываются на любую людскую тему, однако становятся молчаливыми и апатичными в Божием доме. Как возвышенно звучит во время Мессы совместное произнесение молитвы «Отче наш»! Так воскресная Месса становится не просто обязанностью, а удовольствием; не просто исполнением повинности, а воспринимается как право».

Возможно, самый фантазирующий и наименее реалистичный Папа в истории

Павел VI был пророком в том, что касается контрацепции, но не смог сделать то же самое в отношении Литургии.

Общая аудиенция в Кастель-Гандольфо, 13 декабря 1969 года (DOL 45)

«Благодаря интенсивному и длительному религиозному движению Литургия, увенчанная и, так сказать, канонизированная Вторым Ватиканским Собором, приобрела новые важность, достоинство, доступность и долю в сознании и духовной жизни народа Божиего, и мы предсказываем, что это будет ещё в большей степени наблюдаться в будущем».

Заметьте, что через три года после своих жалоб в 1966 году Павел VI всё ещё тянет волынку на тему сопротивления реформе и тех пороков, о которых это сопротивление свидетельствует:

Общая аудиенция в Кастель-Гандольфо, 20 августа 1969 года (DOL 46)

«Вторая категория, ряды которой пополнились встревоженными людьми после соборной реформы Литургии, включает подозрительных людей, критиканов, недовольных. Потревоженные в своих благочестивых практиках, эти натуры неохотно отдаются новым путям, однако не пытаются понять причины, стоящие за ними. Они считают новые выражения Божиего культа неудовлетворительными. Они прибегают к нареканию, которое портит им древний аромат текстов прошлого и не даёт почувствовать вкус того, что Церковь в эту вторую весну Литургии предлагает тем душам, которые открылись для значения и языка новых обрядов, санкционированных мудростью и авторитетом послесоборной реформы. Не очень сложное усилие, направленное на принятие и понимание, принесёт опыт достоинства, простоты и обнаруженной древности в новых Литургиях, а также принесёт во внутреннюю святыню каждого человека утешение и животворящую силу совместных священнопразднований. Внутренняя жизнь получит от этого бо́льшую полноту».

Общая аудиенция, 26 ноября 1969 года (DOL 211)

«Новый обряд Мессы — это изменение в почитаемой традиции, что имела место веками. Эта вещь затрагивает наше традиционное религиозное наследие, которое, казалось, имеет привилегию неприкосновенности и установленности. Она, казалось, вкладывает нам в уста молитву наших предков и наших святых и даёт нам комфорт благодаря ощущению, что мы верны духовному прошлому, которое мы хранили для передачи следующим поколениям.
Именно в такой момент, как этот, мы начинаем лучше понимать значение исторической традиции и общности святых. Это изменение коснётся обрядов Мессы. Мы заметим, возможно, с определённым чувством раздражения, что церемонии у алтаря больше не выполняются с теми самыми словами и жестами, к которым мы привыкли — возможно, привыкли настолько сильно, что больше не обращали на них внимания. Это изменение также затрагивает верующих. Оно имеет целью заинтересовать каждого из присутствующих, вытащить их из привычной личной набожности или обычной апатии. Нам необходимо подготовиться к этому многостороннему неудобству. Это тот вид огорчения, который вызывает любое нововведение, что вторгается в наши привычки. Мы заметим, что набожные личности встревожены наиболее, потому что они имеют свой собственный почитаемый способ слушания Мессы и они почувствуют, что их вытрясли из их обычных мыслей и обязали следовать за мыслями других. Даже священники могут почувствовать некоторое раздражение в этом отношении. Что же необходимо сделать по этому особому и историческому поводу? Прежде всего, мы должны подготовиться. Это нововведение — немалое дело. Мы не должны позволить себе удивляться природой и даже неудобством его внешних форм… Именно воля Христа, дыхание Духа Святого призывает Церковь сделать это изменение. В Мистическом Теле Христа, в Церкви, происходит пророческий момент. Этот момент встряхивает Церковь, пробуждая Её и обязывая восстановить таинственное искусство своего культа. И здесь будет замечена наибольшая новизна — новизна языка. Главным языком Мессы уже будет не латынь, а разговорный язык. Введение народных языков, несомненно, будет большой жертвой для тех, кто знает красоту, силу и выразительную сакральность латинского языка. Мы расстаёмся с голосом христианских столетий; мы становимся похожими на необразованных злоумышленников в литературном заповеднике сакрального слова. Мы потеряем большую часть такой очень важной и духовной вещи, как григорианское песнопение. У нас действительно есть причины для сожаления, почти что для замешательства. Чем мы можем заменить этот язык ангелов? Мы отказываемся от вещи бесконечного достоинства. Но зачем? Что может быть ценнее этих возвышенных ценностей нашей Церкви? Ответ покажется банальным и прозаичным. Однако это хороший ответ, потому что он человеческий, потому что он апостольский. Понимание молитвы стоит более шёлкового убранства, в которое она по-королевски одета. Больше стоит участие людей, особенно участие современных людей, которые так увлекаются простым языком, который легко понять и перевести в повседневный разговор».

Общая аудиенция, 3 ноября 1971 года (DOL 53)

«Церковь молящаяся (Ecclesia orans) получила от Собора свою великолепную идеализацию. Мы не должны забывать об этом, когда говорим о волнующей реальности литургической реформы. Даже в связи с духовным состоянием сегодняшнего мира эта реформа имеет большой вес благодаря своему происхождению, благодаря пастырскому намерению пробудить молитву среди народа Божиего. Это будет чистая и совместная молитва: внутренняя и личная, но, в то же время, публичная и общая. Её ценность заключается не просто в ритуальных делах, принадлежности к сакристии или таинственной и исключительно литургической эрудиции. Молитва должна быть религиозным утверждением, полным веры и жизни; апостольской школой для всех, кто ищет животворящей истины; духовным вызовом, брошенным атеистическому, языческому и секуляризированному миру».

***

Наблюдая с высоты последних пятидесяти лет, как литургическая реформа или подрывает сама себя, или потихоньку отменяется всё более сильным традиционалистским движением, мы имеем преимущество в том, что ретроспективно видим, что не нужно делать со своим драгоценным наследием, и усердно работаем над тем, чтобы делать противоположное. Великая ирония заключается в том, что новая литургия не является и никогда не была «апостольской школой для всех, кто ищет животворящей истины; духовным вызовом, брошенным атеистическому, языческому и секуляризированному миру». Наоборот, мы всё больше и больше видим, насколько хорошо это описание подходит классическому римскому обряду, который, словно феникс, восстаёт из пепла.

Выбор перед нами: традиционный Римский Миссал или…

Оригинал статьи опубликован в источнике 25 ноября 2019 года.

Автор: Питер Квасневский (Peter Kwasniewski)
Источник: Новое Литургическое Движение (New Liturgical Movement)
Иллюстрации: Новое Литургическое Движение (New Liturgical Movement)

Текст переведён и размещён с разрешения правообладателя.


Хотите прочесть эту же статью на беларусском, поддержав тем самым один из лучших беларусскоязычных сайтов, посвящённых римско-католической традиции? Вот ссылка:
https://scriptoriumnostrum.wordpress.com/2019/11/29/paul-vi-contempt/

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s