Мы долго думали, стоит ли переводить эту статью на русский язык, но вертеп (батлейка) в Ватикане на площади Святого Петра (смотрите иллюстрацию), который несколько наших знакомых назвали «идолом Гагарина» (они не знали, что это: нужно было догадаться), расставил всё на свои места и дал импульс к действию.

Я всё чаще задаюсь вопросом, почему мир так уродлив. Я имею в виду не мир природы, который всегда сохраняет своё великолепие (результат Его Творения), а искусство и архитектуру нынешнего общества. Кажется, что почти ничто в современном искусстве не может достичь той красоты, которой обладали многие культуры до нашего времени. От небоскрёбов и квартирных коробок современных городов через эстетику космического века смартфонов — до отвратительных тенденций в моде: нигде в современной жизни нет места, которое, казалось бы, сохранило бы хоть какое-то богатство красоты. Вместо этого нынешняя эпоха с навязчивой мантрой «гуманизма», кажется, отвергает одно из самых универсальных качеств человеческой культуры в производстве и сохранении красоты.

Преобладающая эстетика новейшей истории во многом определяется насильственным восстанием против красоты, ранее охраняемой нашими предками: от иконоборчества французской революции до иконоборчества движения «Black lives matter» [Команда «DOMINUS» предлагает вниманию читателей следующую статью по этой теме: «Америка переживает всплеск антикатолического вандализма».]. Гораздо хуже, однако, то, что епископы современной Католической Церкви берут на вооружение в своём служении современную концепцию искусства и архитектуры, что приводит к тревожному беспорядку в архитектуре современных католических зданий.

В новостях из Ватикана часто упоминается зал аудиенций Павла VI, построенный в 1971 году. Он представляет собой гротескную скульптуру Христа (законченную в 1977 году) как центральный элемент бетонной трапециевидной конструкции, странным образом напоминающей голову змеи. Это поистине трагично. Вместо того, чтобы показать миру великую красоту христианства (чем восхищается даже Голливуд), современная Церковь показывает миру причудливую иллюстрацию внутренней тревоги конца 1970-х годов. Это здание, однако, не церковь, а зал заседаний, предназначенный для симфоний, речей и представлений.

Зал аудиенций Павла VI в Ватикане. Та самая змея, держащая в пасти между клыками Христа.

Менее известна молодым католикам церковь, которую Иоанн Павел II построил перед своим восхождением к папству. Это была возможность для торжества Евангелия против гордости Сталина. В 1949 году марксисты основали утопический город Нова-Хута на окраине Кракова и задумали его концептуально как советскую пропаганду против благочестивого сопротивления поляков. Очевидно, что из их амбициозного нового градостроительного проекта было исключено здание церкви, где приносилась бы страшная Жертва Мессы.

В 1959 году епископ Кароль Войтыла, смело бросив вызов коммунистам, отправился в Нову-Хуту, где в мороз отслужил Рождественскую Вигилийную Мессу для поляков, находившихся там без Таинства Евхаристии (это, безусловно, пример для подражания в нашем нынешнем кризисе). Месса без костёла продолжалась затем каждый год. Кульминацией этой антисоветской традиции стало строительство Войтылой в 1977 году храма с названием «Ковчег Господа».

Однако построенная в пику марксистам церковь представляла собой абстрактное модернистское сооружение с дезориентирующим образом выполненным распятием. Перед лицом марксистской ярости, храм, воздвигнутый во славу Бога, стал памятником, отдающим дань короткой эстетической фантазии 1970-х годов.

Церковь «Ковчег Господа», построенная в краковском районе Нова-Хута Святым Папой Иоанном Павлом II.

Эта трагедия уродства повторилась по всему миру. Что подумают о нас наши потомки, когда увидят развалины этих зданий, пустынных через несколько поколений, возможно, в не слишком далеком будущем? Я думаю, что многие католики будут противоречиво относиться к ним, когда увидят эти сооружения. Такое же чувство они испытывают, когда слышат музыку, звучащую неуместно в таких церквях. Но в чём причина подобных чувств?

Думаю, большинство читателей «OnePeterFive» согласится: это не просто эмоциональная реакция, а нечто, отражающее более глубокую истину. Каким-то непостижимым образом мы понимаем, что происходят некие глубинные изменения, а на языке вертятся слова для выражения того, что мы и так прекрасно знаем: потеря красоты — это некое отражение духовной потери.

Это не случайность, что локомотивами иконоборческих движений прошлого были еретики и кровожадные толпы, потерявшие души из-за разрушительных идеологий. Мягкое же иконоборчество недавних поколений раскрывает духовную болезнь глубоко в сердцах людей.

Церковь Пресвятой Троицы в Вене (Австрия).

Самым очевидным эффектом уродства в литургическом искусстве и архитектуре является потеря благочестия, о которой я уже писал здесь раньше. Не почитая наших Отцов, иконоборцы отбрасывали в сторону своё учение и свои памятники. Увы, и сейчас еретические учения часто распространяются, в том числе, и на войлочных транспарантах во время массовых манифестаций. В самых корнях современной жизни нечто претерпело трансформацию. Почему наши Отцы ставили производство красоты на первое место?

В своём исследовании я пришел к следующему предварительному выводу: само творение красоты является результатом размышлений человека о Логосе, рациональном устройстве Вселенной. «Все вещи, между собой, обладают порядком», — говорит Беатриче: «И этот порядок — форма, которая делает вселенную похожей на Бога» (Paradiso, Canto I, 103-105). Этот порядок — Логос, через Которого Бог сотворил всё (Ин. 1:3). Красота прекрасна только потому, что она обладает чем-то из Логоса. Поэтому точно так же, как Богом созданная красота природного мира обладает Логосом и отражает Его, рукотворная красота искусства обладает Логосом и отражает Его.

Похоже, поэтому мы и реагируем на красоту определённым образом. Она глубоко трогает нас, потому что отражает нашу рациональную природу. XX Вселенский Собор (известный также как Первый Ватиканский) догматизировал тот факт, что человек может знать о существовании Бога лишь на основе своего естественного разума (Dei Filius, первый абзац второй главы с названием «Откровение»). Если человек может познавать Бога, то он, безусловно, может познавать и природу красоты, и, таким образом, все культуры сохраняли её из поколения в поколение. С другой стороны, ум, омрачённый грехом, может быть лишён возможности производить красоту. Вместо этого такой разум может порождать уродство как отражение не Божьего порядка, а хаоса, присутствующего в душе.

Единственная католическая церковь, построенная и освящённая в Германии в 2019 году. Впрочем, Святые Мессы там не отправляются. При этом, в том же 2019-м в Германии были профанированы 11 костёлов, 2 было снесено, а в отношении ещё 2 была начата процедура подготовки к сносу. В ФРГ с католичеством всё ОЧЕНЬ ПЛОХО.

Именно это расстройство всё чаще проявляется в произведениях современного искусства. Красота в искусстве — это мера, с помощью которой мы можем обнаружить преобладающую рациональность в любом обществе. Красота в прошлых культурах показывает, что была определённая стабильность и рациональность, отраженная в их настойчивости по отношению к религии и благочестию к предкам. Это основные признаки культуры. Вместо этого наша нынешняя эпоха имеет явный налёт сил антикультуры, уникальной для истории человечества. Каждое новое поколение определяется как отличное от прошлого: от «бумеров» до «миллениалов», что свидетельствует о разрушающейся связи между родителями и детьми. Новое поколение, не сформированное в рациональном усвоении истины, производит произведения искусства, которые прошлое поколение находит ужасными и странными. В своей гордости превзойти христианскую красоту, построив Вавилонскую Башню, марксисты и некоторые другие «прогрессивные революционеры» начинают прославлять то, что Милан Кундера назвал «уродством мира» (Роджер Скратон, «Эстетика архитектуры»). Уродство нашего мира — это визуальное представление современного извращения истины.

Приток уродства в Католическую Церковь пришёлся на то время, когда епископов обучали не упомянутому выше рациональному усвоению истины, а «предыстории гуманистического прогресса» (Генри Сайр, «Феникс из пепла», стр. 158). Не красота христианства, а еретические бредни Пьера Тейяра де Шардена [Примечание команды «DOMINUS»: Мы не занимаемся цензурой переводных статей: мнение автора — это мнение автора, даже если оно выражено жёстко.] создали «очарование... для целого поколения», как пишет кардинал Кристоф ШёнборнСлучайность или направленность?», известная также как «Случай или цель?» (англ.: Chance or purpose?), стр. 142) [Команда «DOMINUS» напоминает, что это тот самый Примас Австрии, который регулярно делает в Соборе Святого Стефана странные вещи, ну а ещё он автор Катехизиса Католической Церкви: «Кардинал Шёнборн вешает гигантский фиолетовый женский свитер в Соборе Святого Стефана на Великий Пост».]. Легко винить священников и епископов, но где были родители этих людей? Почему они не передали им богатство духа?

Я пишу это всё для того, чтобы сакцентировать то, что основная работа в деле католического возрождения лежит на ВСЕХ родителях в католических семьях и на преподавателях в семинариях: именно они должны формировать рациональное сознание, чтобы дети и семинаристы знали и любили красоту. Красота завершает интегральное формирование человека в вере («истине») и морали («добре»), что и даёт право применить к нему эпитет «католический». Христианство проявляет истину веры величием своей красоты. Молодые поколения католиков продолжают открывать для себя это и на Традиционной Латинской (Тридентской) Мессе [Команда «DOMINUS» предлагает вниманию читателей следующую статью по этой теме: «Знаете ли Вы о Тридентской Мессе?».]. Наша задача — породить эту любовь к красоте в следующем поколении. Она начинается с красоты домашнего алтаря как Трона Его Величества, якоря Домашней Церкви, и продолжается, когда дети вырастают, чтобы любить и передавать сокровища наших предков. Этот жизненно важный принцип единства поколений — горчичное семя, которое прорастёт, когда будет казаться, что всё потеряно.

 

Если Вы думаете, что это печальный удел только католичества в ЕС, США и Австралии с Новой Зеландией, а нас это не коснётся, то демонстрируем Вам макет костёла Святого Игнатия, который строится иезуитами в Витебске (Беларусь). Некоторые католики, ценящие нашу традиционную архитектуру, прозвали его «Евроопт» — в честь крупной беларусской торговой сети, супермаркеты которой трудно было бы отличить от церкви Святого Игнатия (если бы только не вывеска и наличие креста).

Об авторе статьи: Тимоти Фландерс — католический активист и писатель. Автор книги «Введение в Священное Писание для католиков-традиционалистов». В 2019 году он основал апостольское движение светских «The Meaning of Catholic» (не переводится из-за игры слов: это и «Значение Католичества», и «Что значит быть католиком» и т. д.). Выпускник Государственного Университета Великой Долины в Мичигане (США), специализирующийся в классической лингвистике. Дипломную работу писал совместно с Украинским Католическим Университетом. Живёт на Среднем Западе с женой и четырьмя детьми.

Источник: OnePeterFive | The Uglification of the World

Перевод с английского языка и иллюстрирование: Игорь Терещенко